Гадание по пальме

Это масличная пальма, Elaeis guineensis, многолетнее растение родом из Западной и Центральной Африки, которое теперь выращивают в промышленных масштабах по всему экваториальному тропическому поясу. Промышленные плантации сосредоточены в жарких, влажных низинах, как правило, примерно в пределах 10 градусов от экватора, где годовое количество осадков превышает примерно 1.6 метра и они равномерно распределены в течение года. Пальмы не любят ни устойчивого недостатка влаги, ни длительного переувлажнения. При грамотном управлении и хорошей погоде плантации дают примерно 4–5 тонн сырого пальмового масла (CPO) с гектара в год, и даже при средних по Индонезии и Малайзии 3–3.5 тонны масличная пальма остается самой эффективной в мире масличной культурой по использованию земли. Пальмовое масло применяют в пищевой и олеохимической промышленности и в бытовой продукции, а растущая его доля также потребляется как сырье для биодизеля.

Коммерческий центр тяжести этой культуры решительно сместился в Юго-Восточную Азию. На Индонезию и Малайзию приходится соответственно 58.3% и 24.1% всего прогнозируемого мирового производства в 2026/27 году. В валовом международном экспорте их доля вырастает до 87.4%, хотя экспортные доли не совпадают с производственными — Индонезия потребляет большой и растущий объем внутри страны, особенно в пищевой промышленности и производстве биодизеля, тогда как Малайзия экспортирует большую долю своего урожая.

У масличной пальмы долгая биологическая память. Соцветие, которое в итоге становится гроздью, готовой к сбору, развивается в течение 2–3 лет. Водный или тепловой стресс может уменьшить текущую массу гроздей, нарушить завязывание плодов, вызвать отмирание развивающихся соцветий или сдвинуть развитие пальмы в сторону образования большего числа мужских цветков. Поэтому часть погодного шока может быть видна сразу, но наибольшее влияние на производство обычно проявляется примерно через 6–12 месяцев и может оставить меньший по масштабу шлейф на второй год.

Экономический вывод состоит в том, что предложение пальмового масла географически сконцентрировано, уязвимо к экстремальным погодным явлениям, а влияние таких явлений проявляется в урожае со значительным запозданием. Шок в пальмовом поясе Юго-Восточной Азии нельзя быстро компенсировать новыми посадками в других местах: новым деревьям требуется примерно три года, чтобы начать плодоносить, и почти десятилетие, чтобы выйти на пиковую урожайность. Поэтому в краткосрочном периоде корректировка должна происходить за счет запасов, цен, замещения другими растительными маслами, политики внутреннего потребления или снижения экспорта.

Эль-Ниньо — теплая фаза Эль-Ниньо–Южного колебания (ENSO), повторяющегося взаимодействия океана и атмосферы в тропической части Тихого океана. Это не отдельный период жаркой погоды, а перестройка температуры поверхности моря, ветров, атмосферного давления и тропических осадков в масштабах всего бассейна, которая развивается месяцами и влияет на погоду во всем мире.

В обычный год пассаты дуют вдоль экватора с востока на запад и сгоняют самые теплые поверхностные воды Тихого океана к Индонезии, где они питают восходящие потоки воздуха, глубокую конвекцию и обильные дожди. Во время Эль-Ниньо пассаты ослабевают, и этот бассейн теплых вод распространяется на восток, в центральную и восточную части Тихого океана. Дожди следуют за теплой водой и выпадают дальше к востоку, а пальмовый пояс в западной части Тихого океана оказывается под нисходящими потоками воздуха, с меньшим количеством дождевых облаков и большей вероятностью засушливых периодов. Эти события повторяются нерегулярно, в среднем каждые 2–7 лет. Обычно событие развивается весной или в начале лета, достигает наибольшей силы к концу года или в начале следующего, а затем ослабевает. Большинство длится около 9–12 месяцев, хотя некоторые сохраняются дольше.

Прогнозы ENSO начинаются с наблюдений за температурой поверхностных и подповерхностных вод тропической части Тихого океана, глубиной термоклина, пассатами, атмосферным давлением и расположением тропической конвекции. Определяющий и наиболее легко измеримый показатель — аномалия температуры поверхности моря (SSTA), разница между температурой в данном месте и ее многолетним средним. Положительная SSTA означает, что вода теплее нормы, а отрицательная — что холоднее. Ориентиром служит район Niño-3.4, прямоугольник в восточно-центральной экваториальной части Тихого океана, обозначенный на панели Эль-Ниньо на схеме выше.

В исторической классификации NOAA используется трехмесячное скользящее среднее этого индекса. Для теплого эпизода требуется значение не ниже +0.5°C в течение как минимум пяти последовательных перекрывающихся трехмесячных сезонов — условие, которое по своей конструкции можно подтвердить только задним числом. Для оперативной оценки NOAA выпускает уведомление об Эль-Ниньо, когда месячная аномалия достигает +0.5°C, ожидается, что трехмесячный индекс последует за ней, а атмосфера реагирует так, как требуется для сопряженного события. Уведомление об этом событии вышло 11 июня 2026 года. Прогнозы дальнейшей траектории индекса дают десятки динамических и статистических моделей, которые IRI и NOAA сводят ежемесячно. Августовский прогноз NOAA ниже оценивает вероятность очень сильного события на протяжении сезонов с октября по январь примерно в 90–95%.

Стоит задать вопрос: если весь Тихий океан теплее, разве это не означает больше дождей, в том числе над Индонезией? По большей части нет. Глубокая тропическая конвекция запускается лишь там, где поверхность моря теплее порога, который сам растет вместе со средней температурой тропиков — то есть осадки зависят от градиентов температуры поверхности моря, а не от абсолютной температуры. Абсолютное тепло все же действует через два канала, которых аргумент о градиентах не охватывает: более теплая атмосфера удерживает примерно на 7% больше влаги на каждый °C (термодинамическое усиление), что компенсируется более высоким дефицитом давления водяного пара, ускоряющим эвапотранспирацию и истощение почвенной влаги (испарительный спрос).

Обратите внимание на подпись в подзаголовке графика выше: “индекс/RONI”. Различие между Океаническим индексом Ниньо (ONI) и более новым Относительным океаническим индексом Ниньо (RONI) важно при сравнении с историческими событиями. ONI измеряет аномалию Niño-3.4 относительно его собственной климатологической базы. RONI сначала вычитает среднюю аномалию всего тропического океана, затем масштабирует результат, чтобы сохранить историческую дисперсию — то есть показывает, насколько район Niño-3.4 теплее остальной части тропиков, убирая фоновое потепление, которое поднимает все нескорректированные океанические индексы. NOAA перевела официальный мониторинг и прогнозирование ENSO на относительный индекс 1 февраля 2026 года. Этот выбор меняет оценку предстоящего события. По старому ONI 2026 год значительно опережает оба предыдущих аналога, а по RONI это преимущество исчезает, хотя линия тренда круче. Оба индекса — трехмесячные средние, а трехмесячное среднее медленно реагирует. Нескорректированное недельное значение, самый быстрый из существующих индикаторов, показывает беспрецедентно высокую для августа температуру в августе 2026 года. Если вычесть полградуса фонового потепления океана, похоже, что тренд продолжается.

Все изложенное выше — прогноз одной переменной: дождей над пальмовым поясом, то есть того, что дерево действительно ощущает — и нынешний Эль-Ниньо распределяет их иначе, чем предыдущие события. За апрель–июль осадков больше во всех производящих регионах, что согласуется с событием, начавшимся с более холодной базы по индексу с поправкой на потепление и позже сопрягшимся с атмосферой. На большей части Малайзии за эти четыре месяца наблюдался явный избыток осадков.

В августе осадки сменились ожидаемым дефицитом. В Риау — на который один приходится пятая часть производства Индонезии — темп накопления осадков обвалился до 31% от нормы. Но даже так юг получил больше осадков, чем к этому моменту в предыдущие события, и накапливает стресс лишь со второго квартала, тогда как Малайзия подходит с четырехмесячным запасом избыточных осадков и полным запасом почвенной влаги. Ущерб урожайности следует за недостатком дождей с описанным ранее запаздыванием на 6–12 месяцев, поэтому урожай на юге Индонезии слабеет первым, с конца 2026 года, а в Малайзии последним, с середины 2027 года. Таким образом, ущерб должен проявиться позже, чем при прошлых Эль-Ниньо, и рынок, оценивающий это событие по календарю аналогов, будет ждать дефицита на несколько месяцев раньше срока.

До этого момента все данные были из международных метеорологических массивов. Если обратиться к производственным данным самих стран-производителей, обнаруживается разрыв между Малайзией, где ежемесячная отчетность централизована и последовательна, и Индонезией, которая, будучи более крупным производителем и экспортером, публикует гораздо меньше и не имеет общедоступного ежемесячного баланса спроса и предложения. Оценки Индонезийской ассоциации пальмового масла (GAPKI) поступают с задержкой в 6–8 недель, Статистическое управление Индонезии (BPS) публикует таможенные данные об экспорте ежемесячно, но о производстве лишь ежегодно, статистика плантационных культур министерства сельского хозяйства годовая и подвергается существенным пересмотрам, а балансы USDA — это оценки аналитиков, а не административные данные Индонезии.

Малайзийский совет по пальмовому маслу (MPOB), напротив, располагает гораздо более подробными данными, поскольку каждый маслобойный завод, рафинировочный завод и экспортер в Малайзии работает по лицензии MPOB, поэтому совет может требовать полной отчетности от всей цепочки поставок. Он публикует результаты 10-го числа каждого месяца, и товарные рынки пристально следят за этим выпуском. Проблема этого года в том, что измеряемая им страна высохла последней, причем — впервые при сильном Эль-Ниньо — пришла к этому от избытка осадков, а не от дефицита. До конца 2026 и в начале 2027 года государственная статистика Малайзии может продолжать показывать “все хорошо”, пока более глубокий недобор накапливается в Индонезии.

Помните об этом, читая приведенные ниже показатели производства и запасов Малайзии: все они взяты из открытого массива MPOB, ссылка на который дана в источниках. Оба графика построены по времени относительно события, где апрель года Эль-Ниньо — нулевой месяц. Производство в Малайзии обычно достигает пика между августом и октябрем, а затем резко падает к началу нового года, поэтому сезонный рост сам по себе не свидетельствует о благополучии: в 2015 году сезонный рисунок выглядел ненарушенным даже спустя целый год после точки отсчета, хотя выпуск был на 13–25% ниже предыдущего года, а запасы продолжали расти семь месяцев, прежде чем сократиться вдвое.

Осадки определяют ущерб каждому плодоносящему гектару, но национальный показатель — это урожайность, умноженная на площадь плодоносящих насаждений. Оба предыдущих Эль-Ниньо пришли сразу после бума посадок, поэтому большие группы молодых пальм вступали в плодоношение, пока засуха снижала урожайность на окружающих плантациях. Эти новые гектары не предотвратили агрономический ущерб, но подпирали общий итог. В Малайзии в 1998 году выход масла с плодоносящего гектара упал на 16.8%, но производство сырого пальмового масла сократилось лишь на 8.3%, в значительной мере потому, что новые созревшие насаждения начали давать плоды.

В Малайзии этой подушки больше нет. Молодые неплодоносящие пальмы занимали 13.1% площади посадок в конце 1997 года и 13.9% в конце 2015 года против 11.5% в конце 2025 года — причем поток важнее запаса. По данным MPOB, площадь плодоносящих насаждений выросла на 3.3% в пострадавшем от засухи 1998 году и на 2.9% в 2016 году; в 2025 году она сократилась на 0.5%, поскольку обновление посадок выросло до 3.4% засаженной площади. Поэтому площадь молодых неплодоносящих насаждений вновь растет, что сейчас выводит гектары из производства и возвращает их через три года.

В Индонезии подушка истончилась, но не исчезла. Там почти столько же гектаров молодых неплодоносящих пальм, сколько в начале события 2015 года (2.48 против 2.57 миллиона), но на базе, которая на 42% больше, поэтому доля упала с 22.7% до 15.5%, а официальная площадь плодоносящих насаждений, выросшая на 3.2% в пострадавшем 2016 году, остается неизменной с 2023 года: старение и обновление посадок выводят примерно столько же, сколько вступает в плодоношение. Если засуха снизит урожайность в 2027 году, прироста площадей, способного это скрыть, почти не останется.

Пальмовое масло можно переработать в метиловые эфиры жирных кислот (FAME), биодизель, производство которого Индонезия субсидирует ради энергетической независимости. Каждый баррель дизельного топлива, поступающий в продажу, будь то импортный или произведенный внутри страны, правительство обязывает смешивать с FAME в пропорции, которая растет с момента введения требования в 2008 году на уровне 1%. В 2015 году программа получила обеспеченный средствами субсидийный фонд, и с тех пор требование ступенчато выросло до 20% в 2016 году, 30% в 2020 году, 35% в 2023 году и 40% в 2025 году. В июле 2026 года Индонезия повысила долю до 50% (отсюда название продукта, B50) — значительный источник спроса, созданный политикой. Стоит рассмотреть, как правительство организует и финансирует эту субсидию, чтобы понять, как оно может изменить политику при недоборе пальмового масла.

Производители биодизеля покупают пальмовое масло и перерабатывают его в FAME; дистрибьюторы, такие как Pertamina, покупают этот FAME, смешивают его с нефтяным дизельным топливом и продают готовый B50. По поставкам, подпадающим под субсидирование, фонд пальмового масла BPDP возмещает производителю FAME подтвержденную разницу между ежемесячной государственной справочной ценой биодизеля, HIP Biodiesel, и справочной ценой нефтяного дизельного топлива, HIP Solar. Под субсидирование подпадает дизель в рамках обязательств по общественному обслуживанию (PSO), продаваемый на заправках для грузовиков, автобусов, рыбаков, фермеров и малого бизнеса; промышленные и коммерческие потребители лишились поддержки в 2025 году, когда субсидировать их стало слишком дорого, и теперь сами несут рыночные издержки обязательной программы. Фактическое смешивание никогда полностью не соответствовало требованию — в 2025 году реально использовали лишь 90.9% выделенного FAME — поэтому график ниже предполагает исполнение на 91%. На этой основе первый полный год B50 потребляет около 16.0–16.5 миллиона тонн, примерно треть всего индонезийского производства. Даже без полного выполнения биодизельной квоты внутренний спрос на пальмовое масло примерно в пять раз больше, чем во время Эль-Ниньо 2015/16 года. Пищевой спрос и олеохимическое потребление тоже сравнительно малоподвижны, поэтому экспорт стал остаточной величиной.

Остается вопрос финансирования субсидии. Фонд пальмового масла, BPDP, оплачивает часть разницы между HIP Biodiesel и HIP Solar за счет экспортного сбора. Поэтому доходы растут и падают вместе с экспортным тоннажем: меньше вывезенных тонн означает меньшую базу сбора, тогда как расходы на субсидии растут всякий раз, когда пальмовое масло дорожает относительно дизельного топлива — спред пальмовое масло–газойль (POGO) — поскольку эта разница определяет сумму выплаты на каждый субсидируемый литр. Исторически экспортные сборы в совокупности приносили более чем достаточно доходов для покрытия биодизельных субсидий, но не стабильно из года в год. Когда спред двигался против BPDP, Джакарта защищала обязательную программу, расходуя резервы, повышая или перестраивая сбор либо урезая поддержку производителей (например, субсидируя только PSO).

По мере роста обязательной доли FAME субсидия становится менее устойчивой и сильнее зависит от цены дизельного топлива относительно пальмового масла. Сам BPDP оценивал, что B50 потребует Rp41.3 триллиона субсидий даже при нефти по $85 за баррель, а финансирование программы в обычных условиях потребует сбора примерно в 23.8% против сегодняшних 12.5%. Поэтому при мирных ценах на нефть финансировать B50 труднее всего именно тогда, когда дефицит пальмового масла делает его наиболее мощным усилителем сокращения экспорта. Первым, скорее всего, сломается не громко объявленное обязательное требование. В прошлые периоды бюджетного напряжения Индонезия молча терпела недовыполнение нормы смешивания. В 2016 году фактическая общенациональная доля биодизеля в смеси составляла лишь 10.5% при требовании B20. В последнее время фактическое использование выделенных объемов по-прежнему недотягивало до полного примерно на 9%. Поэтому за этикеткой B50 в физическом балансе может скрываться нечто ближе к B40, возвращая несколько миллионов тонн на пищевой или экспортный рынок без политической цены объявленного отступления. Если нефть дешевеет, спред POGO расширяется, фактическое смешивание существенно снижается, а тезис об усилении сокращения экспорта слабеет.

Даже если смешивание снизится, высвобожденные тонны не обязательно попадут на мировой рынок. Ранее в этом году министерство торговли выпустило Permendag 16/2026, централизующий торговлю продуктами переработки пальмового масла и усиливающий контроль Джакарты над ней. Исторически Джакарта облагала экспортную торговлю налогами, сама ею не занимаясь. Частному грузоотправителю требовалось лишь разрешение на экспорт, право на которое он получал, выполняя обязательство поставок на внутренний рынок, поддерживающее стабильность цен для внутренних потребителей, и платил BPDP сбор в 12.5%. Выполнив эти обязательства, он мог свободно договариваться о своей партии со своим покупателем по мировой цене. Теперь, начиная с января 2027 года, пальмовое масло смогут экспортировать только назначенные государственные предприятия через нового государственного оператора, PT Danantara Sumberdaya Indonesia (DSI). Согласно сопутствующему постановлению правительства PP 24/2026, цена зарубежной продажи просто “определяется” государственным экспортером, который также может взимать маржу “в пределах разумного” — предел, который постановление нигде не определяет, то есть никаких пределов вообще. Когда этот механизм заработает, Джакарта сможет дозировать экспорт, замедляя выдачу разрешений, ужесточая обязательства по внутреннему рынку или оспаривая справочные цены, и ничто из этого не требует отступления от B50. Он также вставляет новый слой между индонезийским предложением и мировым формированием цены — слой, заявленная цель которого, пресечение “занижения стоимости в счетах”, состоит в повышении фактических экспортных цен и которым управляет оператор, имеющий право брать с них маржу. Министерство сельского хозяйства настаивает, что DSI не будет получать прибыль от этой схемы; постановление и собственный директор Danantara по инвестициям говорят обратное.

У Джакарты есть и более острый инструмент, и в современной истории она использовала его дважды, в том числе во время сильного Эль-Ниньо 1997/98 года. В периоды крайней ценовой нестабильности внутренняя политика Индонезии требовала от Джакарты полностью убирать пальмовое масло из мирового баланса. Этот рефлекс существует потому, что Индонезия не только крупнейший в мире экспортер пальмового масла, но и один из крупнейших его потребителей в пищу, настолько, что миньяк горенг (масло для приготовления пищи) имеет тот же политический вес, что цены на бензин в Соединенных Штатах. Когда мировые цены растут, производители предпочитают экспортный паритет, базовый продукт становится дефицитным по установленной государством предельной цене, и правительство тянется к экспортному вентилю. Выявленная иерархия не менялась тридцать лет: сначала продовольствие внутри страны, затем внутренняя энергетика, экспорт в последнюю очередь.

Впервые этот инструмент применили в 1997/98 году, в разгар азиатского финансового кризиса и на фоне первого хорошо задокументированного удара Эль-Ниньо по урожайности. Правительство призвало экспортеров ограничить отгрузки (24 ноя 1997) → ввело дополнительные экспортные сборы до 30% (17 дек) → объявило полный запрет экспорта (24 дек), вступавший в силу 1 января → отменило запрет в конце апреля, заменив его экспортным налогом в 40%, повышенным к июлю до 60%. В тот год индонезийский экспорт упал на 32% при снижении производства на 7%.

Второе применение пришлось на 2022 год, когда Россия вторглась в Украину, крупнейшего в мире производителя подсолнечного масла, еще одного пищевого масла, заменяющего пальмовое на мировом рынке. К концу 2021 года глобальный рост цен на CPO настолько вытянул пищевое масло с индонезийских полок, что 84% индонезийцев сообщали о трудностях с его покупкой, а одобрение президента Джокови упало с 73.9% в январе до 59.9% в апреле. Попытки смягчить ситуацию прошли пять этапов за четыре месяца: ограничения розничных цен и обязательство поставок на внутренний рынок (DMO) в 20% в январе → повышение DMO до 30% в марте → отмена всей системы в середине марта в пользу субсидии, финансируемой сбором → уголовные обвинения Генеральной прокуратуры против чиновников министерства торговли в апреле → и 22 апреля, лично объявленный президентом, полный запрет экспорта CPO и продуктов его переработки. Крупнейший в мире экспортер просто ушел с рынка, когда мировые цены на растительные масла уже были на исторических максимумах. Цены на CPO утроились от минимума до пика.

Запрет стал легкой политической победой, но экономическим просчетом. За считаные недели внутреннее предложение превысило внутренние потребности настолько, что резервуары заполнились до предела, маслобойные заводы перестали покупать плоды, цены для мелких производителей рухнули, а фермеры вышли на протесты. Джокови отменил запрет 23 мая, через 25 дней, сославшись на 17 миллионов работников отрасли, но механизм так и не демонтировали полностью. DMO превратилось в постоянное соотношение для выдачи экспортных разрешений, сохраняющееся сегодня. Сбор стал постоянным регулятором, повышенным до 12.5% в марте 2026 года для финансирования B50, а Permendag 16/2026 позволяет Джакарте дозировать экспорт без шума от объявлений запрета.

Теперь наложим на это нынешний политический ландшафт. Прабово возглавляет персоналистское, этатистское правительство, которое аналитики относят к ресурсному национализму. Его коалиция контролирует ~80% DPR, национального парламента, поэтому законодательных препятствий нет, а общенационального голосования не будет до февраля 2029 года; решение Конституционного суда в июне 2025 года отодвинуло местные выборы на 2031 год, так что в 2027 году голосований вообще нет. В августе–сентябре 2025 года волна протестов охватила 107 городов, оставила как минимум десять погибших и более 3,300 задержанных, и за считаные дни Прабово уволил министра финансов Шри Мульяни, последнего бюджетного ястреба в кабинете. Протесты возобновились в июне 2026 года после того, как Pertamina подняла цены на Pertamax на треть, причем на тех же плакатах фигурировали рупия и программа бесплатного питания. Одобрение Прабово упало с 81.2% в ноябре прошлого года до 51.1% в июле. У MinyaKita, поддерживаемой государством марки пищевого масла, предельная розничная цена составляет Rp15,700 за литр; во время Рамадана оно продавалось по Rp19,000, а Kompas обнаружила в магазинах цены Rp21–22,000. 30 июня 2026 года министр торговли отверг повышение потолка, признав, что затраты на CPO, логистику и упаковку уже превысили его, тогда как президентский дворец заявил, что доступное пищевое масло — приоритет президента. Механизм, который должен наполнять полки по этой цене, уже однажды отказал в этом году: DMO обеспечивает поставки пищевого масла в пропорции к экспортным разрешениям, поэтому, когда экспорт упал примерно на 30% в феврале–марте, внутренние поставки снизились вместе с ним, примерно с 1.9 до 1.0 миллиона тонн по подсчетам GAPKI, а к июлю месячное обязательство составляло 53,059 тонн против 215,359 годом ранее. Потолок цен, который, по признанию правительства, больше не покрывает затраты, механизм снабжения, сжимающийся вместе с экспортом, и президент, потерявший тридцать пунктов за девять месяцев: это конфигурация 2022 года на пороге сильного Эль-Ниньо.

Войны в Украине и Иране обе влияют на цены на пальмовое масло. Иран — потому что нефть определяет разрыв в финансировании B50, стоимость эксплуатации техники для сбора урожая пальм и цену удобрений для их выращивания. Украина — потому что две воюющие страны экспортируют большую часть мирового подсолнечного масла, пищевого масла, заменяющего пальмовое. В Ормузском проливе установился тупик, удерживающий высокие цены на нефть, тогда как тупик в Украине, похоже, разрушается, что угрожает украинскому экспорту.

Пролив фактически остается закрытым. Экспорт нефти из Персидского залива стабилизировался на уровне около 15 миллионов баррелей в день, примерно на 40% ниже довоенного, держась на обходных трубопроводах и челночных перевозках с выключенными транспондерами, которые вывозят иракскую нефть со скидками $25–30 за баррель. Мировые запасы сокращаются на 1.8 миллиона баррелей в день, а Brent держится около $90. Иран выдвинул шесть условий открытия, и Вашингтон в ответ ужесточил позицию. Существование ни одной стороны не поставлено на карту, обе могут остановиться, когда цена их устроит, а цены перестали сильно двигаться на каждом новом заголовке.

Война в Украине, напротив, экзистенциальна — для Украины буквально, а для Путина лично. Он не может закончить войну без чего-то, что сможет назвать победой, и потому по самой логике своего положения не способен принять тупик так, как это сделали Тегеран и Вашингтон. Теперь длительный тупик самой войны, похоже, разрушается, причем в пользу Украины. Ответом России стали смена тактики и удары по украинскому экспорту. За три недели с конца декабря 2025 года как минимум девять ударов пришлись именно по украинскому сектору растительных масел — заводу Oleina компании Bunge в Днепре, терминалу Allseeds в Пивденном, масложировому заводу Kernel в Черноморске — оставив без работы примерно четверть украинских мощностей переработки масличных и подняв экспортные цены на подсолнечное масло до максимума с 2022 года. В июне кампания переместилась на одесские порты, через которые проходит более 90% сельскохозяйственного экспорта Украины. С начала июля еженедельный экспорт зерна и масличных обвалился более чем на 90%, а фермеры — чьи финансовые резервы времен 2022 года израсходованы — называют это хуже блокады 2022 года. К началу ноября Украина может исчерпать емкость своих зернохранилищ. И эскалация идет в обе стороны: украинские удары по Новороссийску 11–12 августа приостановили работу двух крупных российских зерновых терминалов. На подходе к 2022 году Черноморский регион производил около 60% мирового подсолнечного масла и обеспечивал три четверти его экспорта, а Россия и Украина по-прежнему остаются двумя крупнейшими экспортерами. Оба конца этой торговли вновь под огнем.

Сегодняшняя ценовая кривая FCPO — фьючерсов на сырое пальмовое масло на Bursa Malaysia — остается выше уровней прошлых лет и уже выросла на 21% с начала года. Главным двигателем была война в Иране; однако по мере того, как за последние несколько недель Эль-Ниньо становился все более определенным, линия тренда стала круче. Но при выборе позиции соотношение цен контрактов на предстоящий год более показательно. В предыдущие годы Эль-Ниньо минимум устанавливался во время Эль-Ниньо — двухлетний минимум в июле 1997 года, через 3–4 месяца после того, как о событии стало известно публике, и многолетний минимум в августе 2015 года, через пять месяцев после его объявления. От этих минимумов рост составил +42% и +38% в долларах. А пики пришли поздно — в мае 1998 года, через 6–8 месяцев после засухи, и в январе 2017 года, через одиннадцать месяцев после минимума производства и через восемь после официального завершения того Эль-Ниньо. Сегодняшняя кривая достигает пика рано, в апреле 2027 года, и отдает 4.9% к январю 2028 года, помещая всю свою премию в месяцы, привлекающие внимание прессы. И исторические примеры, и характер нынешнего Эль-Ниньо подсказывают, что цены должны быть выше на дальнем конце кривой. Отсюда позиция:

Длинная позиция на сентябрь 2027 года.

Раскрытие информации: у меня длинная позиция по этому контракту, я говорю в ее пользу и в любой момент могу увеличить или сократить ее.